I.

Мы шли поотдаль от жилища,
Вблизи фисташковых холмов,
И нам была природа пища
Для наших ищущих умов.
Нам было лет не так уж много,
Мы познакомились в пути,
У нас была одна дорога
Противу прочих десяти.
Свой выбор мы успели взвесить
На тех весах, что носит Рок,
И нас не привлекали десять
Дородно сложенных дорог.
Мы – по горбатой, по щербатой,
Где только мазанки да хаты,
Клюка надежная в руке
Да книг десяток в рюкзаке.
Я под смоковницей прилягу,
Не глядя вытяну одну,
И трех друзей доверюсь благу,
И вновь цитировать начну…

II.

Прозрачность слов, секунда смысла,
Повержен разум через миг,
Его смела потоком Висла,
Ворвавшись в стойла через стих.
Утерши пот рукой шершавой,
Сюрреализма Геркулес
Вставал над разума Варшавой,
Дойдя затылком до небес.
Как скотный двор царя Авгия,
Был вид на паводок с моста,
А здравый смысл уплыл в другие –
Посухопутнее – места.

III.

И говорил Альцест: "Поверьте,
Меня кончина не страшит,
Душа бессмертна. После смерти
Она иной лишь примет вид.
Я буду облаком и пылью,
Листом березы буду я,
И в корне мандрагоры гнилью,
И песней в горле соловья."
И возражал Раймон сердито:
"Ты слишком истинный поэт,
И в откровении открыто
Тебе, чего на деле нет.
Все, что ни есть на свете целом -
Вода и прах, огонь и газ,
Мы смертны и душой и телом,
Метампсихозис не для нас."
И примирял Иммануил их:
"Нам безразлична смерти власть,
Пока в глазах и душах милых
Мы пробуждать способны страсть.
Эпикурействуй, друг мой милый,
Любви свой жребий посвятив!
Плевать, что будет за могилой -
Друзья, споемте наш мотив!"

Так диспут шел неторопливый
Под ивой или под оливой.