|
Вот и февраль побрел по промерзшим селам. Перья роняет ворон. Трещат поленья под топором. Потеря моя уколом совести жалкой, нищего вдохновенья не обернется больше, по зимним чащам не воплотится эхом в прохладном слове. Мертвая белка на хрустком снегу слепящем, и на губе закушенной - капля крови. Словно в старинной байке о фунте мяса, мой ежедневный путь - к водокачке, к чистой станции за дорогой, где магазин, сберкасса, и перебор безногого гармониста. Встанешь ли в очередь, приобретешь газету, бьешь ли челом, зеваешь, бредешь в тумане площадью привокзальной - безмолвную песню эту мне ли не знать. И мелочь бренчит в кармане. Лишь астроном печальный, к трубе любовно глазом припав, внезапно протянет руки к невыносимой выси, заплакав, словно он не поклонник ночи, не человек науки... |