Кто житель, кто жилец, кто, вены отворив,
спустив дурную кровь, лежит - и слаб, и тонок -
в купели высохшей, и думает, что жив
неверной ревностью, как куклою - ребенок,

кто в сердце города, где, уходя в тоннель,
грохочет грузовик, кто в пригороде сером,
где состязаются - которое темней -
окошки низкие, где отсыревшим сеном,

простывшим деревом, испариной дождя,
и влажный ветерок болезнен, драгоценен...
Огнь керосиновый, волнуясь и чадя,
дрожит, скрипучую вылизывая темень.

Горящий Бог весть где, сорвавшись с языка,
поворотив лицо к пробоинам небесным,
ты думаешь, что жизнь - всего одна строка,
единственный канат, протянутый над бездной.

И если всякий крест перекрывает рост
казнимого, - войдет в безветренные кущи
предвечный человек, любовник вязких звезд,
живущий Бог весть как, но все-таки живущий.