|
Так горек голос твой, тихоня, проводник то света грешного, то ненависти нежной, то проповедует, что не для нас одних страсть обезвожена, и старость неизбежна. Тебе, единственной, шепчу, забывши стыд: не прогоняй меня, прости меня, сестрица, ты видишь - радуга над городом висит, за сердце держится, грядущего боится. Не от ее ль дуги еще Орфей сходил в насмешливый аид, на жалкий поединок? И семь ее цветов сливаются в один, и ослепляют взгляд, горя в весенних льдинах. |