|
От взоров ревностных, чужих ушей-воров ты долго бережешь, заносчив и спокоен, коллекцию ключей от проходных дворов, проломов, выемок, расщелин и промоин. Томится Млечный путь, что мартовский ручей, а жизнь еще мычит, и ластится, и хнычет - коллекцию ключей, коллекцию ночей, любовно собранных, бесхитростных отмычек. Не с ними ли Тезей, вступая в лабиринт, - свеча ли вдалеке иль музыка горела? - легко ль надеяться, когда душа болит, на сыромятный щит и бронзовые стрелы? Зачем ему сирен сырые голоса, когда он час назад простился с Ариадной? Пусть ветер черные наполнил паруса иной мелодией - невнятной и прохладной, но крыши нет над ним - проговорись, постой, и, голову задрав, вновь дышишь Млечным, трудным путем - а он лежит в обнимку с пустотой, как будто брат с сестрой в кровосмешеньи чудном. |