Еще любовь горчит и веселит, гортань хрипит, а голова болит
о завтрашних трудах. Светло и мглисто
на улице, в кармане ни копья, и фонари, как рыбья чешуя,
полуночные страхи атеиста

приумножают, плавая, горя в стеклянных лужах. Только октября
нам нехватало, милая, - сегодня
озябшие деревья не поют, и холодком нездешним обдают
слова благословения Господня.

Нет, если вера чем-то хороша, то в ней душа, печалуясь, греша,
потусторонней светится заботой -
хмельным пространством, согнутым в дугу, где квант и кварк играют на снегу,
два гончих пса перед ночной охотой.

И ты есть ты, тот самый, что плясал
перед ковчегом, камешки бросал
в Москва-реку, и злился, и лукавил.
Случится все, что было и могло, - мы видим жизнь сквозь пыльное стекло,
как говорил еще апостол Павел.

Ты не развяжешь этого узла - но ляжет камень во главу угла,
и чужероден прелести и мести
на мастерке строительный раствор, и кровь кипит неверным мастерством,
не чистоты взыскующим, а чести.