|
Быть может, небылица, или забытая, как мертвый, быль? - дорога светится, дымится, легко бежит автомобиль - смешной, с помятыми крылами, вернее, крыльями, пыля водой разбросанной. Под нами сырая, прочная земля - но все-таки листва сухая колеблется, а с ней и мы. Октябрь, по-старчески вздыхая, карабкается на холмы страны осиновой, еловой, и южный житель только рад на рощу наводить по новой жужжащий фотоаппарат. Ах, краски в это время года, кармин, и пурпур, и багрец, как пышно празднует природа свой неминуемый конец! Лес проржавел, а я слукавил - или забыл, что всякий год, как выразился бы Державин, вершится сей круговорот, где жизнь и смерть в любви взаимной сплетают жадные тела - и у вселенной анонимной в любое время несть числа кленовым веткам безымянным и паукам, что там и тут маячат в воздухе туманном и нить последнюю плетут... Здесь пусто в эти дни и тихо. Еще откроется сезон, когда красавец-лыжник лихо затормозит, преображен сияньем снега, тонкий иней на окна ляжет, погоди - но это впереди, а ныне дожди, душа моя, дожди. Поговорим, как близким людям положено, вдвоем побудем и в бедном баре допоздна попьем зеленого вина - кто мы? Откуда? И зачем мы, ментоловый вдыхая дым, неслышно топчем эту землю и в небо серое глядим? Ослепшему - искать по звуку, по льду, по шелесту слюды свободу зимнюю и муку. От неба - свежесть. От беды - щепотка праха. Ну и ладно. Наутро грустно и прохладно. Быль, небыль, вздыбленная ширь, где сурик, киноварь, имбирь... |