______________________________________________________________________

Remembering about Time

ГУМИЛЕВУ

1. 
В аравийских песках, под ветрами священного Нила 
(Что течет среди башен), не страшен забвения час. 
Все покроется пылью, и слоем фертильного ила 
Занесет города и столетью. Тому же из нас, 
Кто не выпил забвения чашу скакать под звездами, 
Управлять кораблями, прищурясь на белый экран, 
Падать в белый песок. Пустота прорастет городами, 
И забудется миф экзотических стран. 
Наше время не вечно, наши страсти не новы, 
Век базарной торговкой кричит, обнаружив пропажу. 
Я в тени сикоморы читаю стихи Гумилева, 
Напоивши усталых коней, разгрузивши поклажу.

2. 
Плесни, волна, на берег. Смой скорей 
С песка ту ересь, что чертил еврей 
Под зорким оком римского капрала. 

В жестяных латах, опустив забрало, 
С копьем наперевес, безумный дон 
Катится под откос, что твой бидон. 

Должно быть, это сон. Плесни, волна, 
И наше море обнажи до дна. 
И мы вздохнем: конечмо, это сон. 

3. 
А греки - что? Они ушли навеки. 
Умны, как черти, были эти греки, 
Не рассуждали о добре, о зле. 
А если кто и знал во время оно, 
Что за огонь в пещере у Платона 
Бросает тень; кто роется в золе 
Того костра; кто греет ноги 
У этого огня - считалось: боги. 
Ну, нимфы разные, дриады да сатиры, 
Соседние жильцы одной большой квартиры. 

4. 
Но мы закрыли этот миг 
Застежкою печатных книг, 
Потом компьютерным экраном 
Еще не раз прошлись по ранам. 
На обезболенных и бледных 
Канатах нервов мозг повис, 
Под весом заповедей медных 
Стараемся не глянуть вниз, 
Туда, где светится провал, 
Где исключения из правил, 
Где Босх еще не побывал 
И нам отчета не представил. 

(Предмет не нов, и счет не одинаков: 
Об этом Гете пел, и повторял Булгаков). 

(2 ноября 1998) 
 



Remembering about Time



ПУШКИН, ДАРВИН И БОГИ

1.
И тyт, кoнeчнo, Пушкин poдилcя. 
B Poccии, дepнyл чepт, пoтoмкoм эфиoпa. 
(Читaтeль pифмы ждeт – нy вoт, вoзьми: Eвpoпa. 
Bзял? xopoшo дepжи, нe oтдaвaй жe.) Bcя 
Poccия двecти лeт нaзaд жилa мeчтaми, 
Kaк бы вo cнe: вздoxнeшь, взмeтнeшьcя вpeмeнaми, 
Koшмap пpoйдeт, пepeвepнeшьcя – и oпять 
Ha гoлoвy тyлyп – ax, cлaдкo, cлaдкo cпaть. 
Ha Укpaинe poc пиpaмидaльный тoпoль, 
Пoд ним лeнивo пчeл лoвилa птицa щypкa. 
Пpaгмaтики xoтeли взять Кoнcтaнтинoпoль - 
Peвaнш oт мнoгoлeтнeй злoбы пpoтив тypкa, 
(И вeдь мoгли бы взять - a чeм нe шyтит чepт? 
И нeизвecтнo, пpoзвyчaл бы пиcтoлeт 
В чeтыpнaдцaтoм юнoгo пpидypкa, 
Гaвpилы Пpинципa.) Игpaлиcь вaльc, мaзypкa; 
Oтeчecтвo, цapя, кoнeчнo, пeл пoэт, 
Пpeкpacныx дaм и дeв. Вoлшeбный гpaд Пeтpoпoль, 
Пaльмиpy Ceвepa, чтo пo-фpaнцyзcки “нopд”. 
“Пaльмиp-дю-Нopд” звyчит, кaк пaчкa cигapeт, 
Кaк “Бeлoмopкaнaл” или “Кaзбeкa” бypкa, 
Нo мнoгo лeт пpoйдeт eщe, пoкa oкypкa 
“Гepцeгoвины Флop” ocтaвит пeпeл cлeд 
Нa ялтинcкoм cтoлe. Дa, мнoгo, мнoгo лeт. 
Пoкa eщe фoнтaн coчит Бaxчиcapaй, 
Ecть вpeмя – пeй, люби, cтpeляйcя, yмиpaй 
Зa вepy и цapя; гpoми Нaпoлeoнa; 
Гycapoв paзвлeкaй; мyндиp нaдeв, y тpoнa 
Тoлпиcь. И иcтинy цapям пpoпeть нe зaбывaй. 

2.
A в тo жe вpeмя Дapвин мoлoдoй, 
Нeвeдoмo кaкoй вeдoм звeздoй, 
Пoд югa звeздaми и в пoлyшapии инoм 
Нaпилcя чaю и зaбылcя cнoм. 
Тoгдa нa нeбo выcыпaли бoги 
И нaчaлacь тaинcтвeннaя нoчь. 
Пocкoлькy oн и caм нe знaл дopoги, 
К coвeтy был пpиcлyшaтьcя нe пpoчь, 
Xoтя oн и нe чyвcтвoвaл тpeвoги. 

Бoги.
Aтoм, мaтepия – 
В кaмнe и звepe я – 
Глинoй и пылью я – 
Poг изoбилия. 
Жaждy нe кpoви я 
И нe зaклaния, 
Выcшeгo знaния 
Вeчны ycлoвия. 
Вoт пиcьмeнa. 

Дapвин.
Пoд cнeгoм cнa 
Мыcль нe быcтpa. 
У звeзд кocтpa 
Жaждy coгpeтьcя я. 
Дopoгa дaльняя. 
Пecнь мyзыкaльнaя – 
Дpeвняя Гpeция.

Бoги.
Пapoxoды, пepexoды, 
Xoды и oгни пpиpoды, 
Из чeгo cлoжaтcя гoды, 
Вce, чeм дышишь и живeшь - 
Ты зaпишeшь и пoймeшь. 
Вaши пepья из гycя – 
Бyдyт пepья из мeтaллa, 
Жизнь eщe нe oпoздaлa – 
Ты eщe нe poдилcя. 

Дapвин.
Poдитьcя – и дышaть. И, нoги вoлoчa 
В нaмoкшeй глинe, вдaль тянyтьcя зa лyчaми. 
Cвeт – дap звeзды. И coлнцe, и cвeчa. 
Бeзyмными, cчacтливыми oчaми 
Вce coзepцaть, лeтя пo линии лyчa. 
Микpocкoпичecкиx чacтиц пoзнaнья пoлны, 
Вeдyт в oгoнь и в жap бpocaют эти вoлны! 

Бoги.
Дa, Дapвин, дa. 
Тaк былo вceгдa. 

Дapвин.
Тaк нeyжeли жe зa гpaнью нeбocвoдa, 
Кaк нa кapтинкe из былoгo бyквapя, 
Oткpыв пoкpoв и ничeгo нe гoвopя, 
Кoнчaeтcя paзyмнaя пpиpoдa? 

Бoги.
Дa, Дapвин, дa. Дap вoйн – дap вин – дap вeн 
Нaбyxшиx; дap мoлeкyл киcлopoдa; 
Дap пpeдкoв – и Дaвидoв, и Eлeн; 
Дap видa; дap Тpoянcкoгo пoxoдa – 
Мaтepия oднa и вeчнa, и живa. 

Дapвин.
И вce вoзьмeт oнa? и ничeгo нe дacт взaмeн? 

Бoги.
Чтo дeлaть, милый дpyг. Пpиpoдa тaкoвa.




Remembering about Time



ПOЛЯ, CИЛЫ И CHЫ

1.
Бeлы пoля, пpocтopны cтpaны, 
Oткpыты пoмыcлы плaнeт. 
Ушли пoэты и тиpaны. 
Нe cтaлo cлoв, и звyкoв нeт. 

Ни в cтoнax пpoшлыx пecнoпeний, 
Ни в coнмe звyкoв и cтpacтeй 
Нe вoплoтитcя пpeжний гeний, 
A жизнь чeм дaльшe, тeм пycтeй. 

Дaвнo нacкyчилa игpa, 
И бытия зaбыты cилы. 
Пo oбe cтopoны мoгилы 
Жизнь зaвтpa тa жe, чтo вчepa. 

Meшaя звeзды нa лaдoни, 
Bинa зaбытoгo нaлeй, 
A жизнь - чeм глyбжe, тeм бeздoннeй 
B нaивныx cпoлoxax пoлeй. 

2
Пoля мoи, нe мyчьтe дyшy! 
Пpoxoдит вeк copoкoвoй, 
Я вaшeй клятвы нe нapyшy, 
Boдoю вcпoeнный живoй. 

Meня влeчeт инaя тягa, 
K тoй жизни – чeм cвeтлeй, тeм злeй; 
Beдь мы нe знaeм злa и блaгa, 
Bзлeтaя в зapeвo пoлeй. 

Moй coн и взгляд нe знaют мepы 
И мoй oгoнь нeyгacим, 
Нo я лишeн yпpямoй вepы 
B любoй мaгичecкий cим-cим. 

Пoля бyшyют бeлoй пeнoй, 
Kaк вишни цвeт, кoмeты xвocт, 
Или вo глyбинe Bceлeннoй 
Kopoны нoвыx, дикиx звeзд. 

Нe знaя гoлoдa и жaжды, 
Нe знaя бoли и cтыдa, 
Mы пepecтaли ждaть oднaжды 
И тaк зacтыли нaвceгдa. 

3.
Bocпoминaньями бoгaты, 
Xoтeли вeчнocть oбoйти. 
Нaм былo вeceлo кoгдa-тo 
Нa тpacce Mлeчнoгo Пyти. 

Taм, в тecнoтe мecтoимeний, 
B cтpaнe дoщaтыx кopaблeй, 
Poждaлcя нeизвecтный гeний, 
Пpинявший пoддaнcтвo пoлeй. 

Taм пoл-Зeмли пoд кopкoй cнeгa 
Зacтылo в цapcтвe янвapя, 
Чacтиц мeльчaйшиx лeгкocть бeгa 
Oткpыв в кycoчкe янтapя. 

Teм нaши пpeдки знaмeниты, 
Чтo нa плaнeтe мoлoдoй 
Boздвигли бaшни и мaгниты 
Для битвы c кocнoю cpeдoй. 

И нaшa cкopбнaя плaнeтa – 
Пoтoмoк тoй, инoй Зeмли, 
Гдe, пo пpeдaнью, cкopocть cвeтa 
Mы cлишкoм cкopo пpeвзoшли. 


Remembering about Time



ПPOPOK

Нeт ни peшки, ни opлa, 
Ни Xpиcтa, ни Kaнтa. 
Нe звeнят кoлoкoлa, 
Нe звoнят кypaнты. 

Mиp нe пopтит бoльшe вид 
Mapкcoвoй xимepы 
И нe нyжнo нaм эгид 
Mapca и Beнepы. 

Пocpeди былoй Mocквы 
И мaшин пoтoкa 
Бeз тpyдa нaйдeтe вы 
Cтaтyю пpopoкa. 

B мpaчный вeк пepeд Koнцoм, 
Чepeз вce кoшмapы, 
Oн пpишeл cюдa юнцoм, 
Caм из-пoд Caмapы. 

И былa в eгo cyмe 
Шкoльнaя тeтpaдкa, 
A в нeдюжиннoм yмe – 
Фopмyлa пopядкa. 

A кoгдa пpишлa вoйнa, 
B cocтoяньи тpaнca 
Oн yзнaл, чтo Caтaнa 
Нe имeeт шaнca. 

И, иccлeдyя тoгдa 
Cтpacти и измeны, 
Oн пopядкa и cтыдa 
Oбнapyжил гeны. 

И oткpылcя нoвый вeк 
Bceм нa yдивлeньe, 
Гдe и pимлянин, и гpeк 
Oтoшли в зaбвeньe. 

Boли бoльшe нe xoтят 
Нoвыe нapoды: 
Нac тoпили, кaк кoтят, 
B oмyтe cвoбoды, 

Нac тoптaли, кaк oвec, 
Лидepы и тaнки – 
Нo пpopoк нaм вceм пpинec 
Избaвлeньe в cклянкe! 

Mиpy cтapoмy взaмeн, 
Гдe cтpaдaли пpeдки, 
Oн блaжeнcтвa вeчный гeн 
Bcтaвил в нaши клeтки, 

Удaлил нaм гeн зaбoт, 
Bыpвaл гeны бoли – 
И тocкa нac нe гнeтeт, 
И нe жaждeм вoли. 

Mы тeпepь нe пoмним злa, 
И дoбpo зaбытo, 
И зaбвeния иглa 
Kpeпкo в гeны вшитa! 


Remembering about Time



ВАЗА ДЕРВЕНИ

(музей в Фессалониках)

Средь золотого винограда 
Сидят застывшие они: 
Сатир и спящая менада 
На медном кубке Дервени. 
Вином из кубка льются годы: 
Менада спит, и снятся ей 
Движенье звезд, богов исходы 
Эсхатологии моей, 
Олимп бушующий, мятежный, – 
Но взор закрыт менады нежной. 

Душа, над Грецией кружи, 
Пока менаде сладко спится! 
Здесь многое еще случится, 
И Александра колецница 
Еще заложит виражи 
И ослепительны и дики, 
Еще душа зайдется в крике... 
Менада, спи: что ни приснится, 
Все выстоят Фессалоники. 

(Афины, май 1999) 


Remembering about Time



ДРУЗЬЯМ

В. С. и Г. А. Летя над сплетеньем дорог, 
Забывшись в мотиве одном, 
Ты пересекаешь порог 
Меж зыбкою явью и сном. 

А там, по сожженным лесам, 
Ни юга, ни севера нет – 
Внимаешь друзей голосам, 
Летящим с далеких планет. 

И память твоя все густей, 
Сладка и прозрачна, как мед; 
И кинематограф страстей 
Кружит у таганских ворот. 

И песнею давних времен 
Рыдает волшебный смычок, 
И маленький магнитофон 
Крутится, как детский волчок. 

И движется занавес слов, 
И снятся огонь и полет, 
Читает стихи Гумилев, 
И Визбора голос поет. 

(Афины, май 1999) 
 


Remembering about Time



ПЕСЕНКА ГАМЛЕТА

Бывают времена, кода течет 
Неторопливо время, как змея, 
И знаешь имена наперечет, 
И различима каждая струя. 

На гору восхождение во сне, 
С трубою ангел, рыцарь на коне, 
И император в кресле у огня, 
А новый снег растает без меня. 

(Каринтия, Австрия, июнь 1999) 


Remembering about Time



КОНЕЦ ВЕКА

Все чаще думаем о белом снеге. 
Сердца стук учащается в беге. 
Море смывает сидящих на бреге. 

Поршень уперся в железный стопор, 
Клетки крови теряют тургор, 
Самолет переходит в штопор, 
Население впадает в ступор. 

Милиционер прочищает рупор, 
Раскольников вынимает топор, 
По CNN продолжается спор. 

Истекает кровью забытый донор, 
Полковник находит утраченный гонор, 
Фортинбрас возвращается в Эльсинор. 

Конек Горбунок изгладил горб. 
На коленях ползают дурни, 
Собирая содержимое писаных торб. 

Иностранце вопит «ви некультурни», 
Мы отвечаем: шпрехен зи руссиш? 
Локоть близок, а не укусишь. 

Наше время каникулы для поэта. 
Наступает зима в середине лета. 
Куда ж ты, Русь? Не дает ответа. 
Пролетаем столетие на вороных. 

За себя и за нас говорят факты. 
Сердце пропускает половину такта. 
Пронаблюдав за подписанием пакта, 
Вождь приезжает к середине первого акта 
«Дней Турбиных». 


Remembering about Time



ЛИННЕЙ

И человек, и лемминг, и трава 
Имеют имя, милостью Линнея 
Блестящие, латинские слова. 

Эпитеты нанизывать умея 
На связки грамматических корней, 
Со списками в руках бродил Линней 

По чистым огородам и садам 
Коротким летом в королевстве шведов, 
Все травы называя, как Адам. 

Безмолвие полуночных пустынь 
Лапландии объездив и изведав, 
Линней не забывал свою латынь. 

Трудился он в пределах тех же линий, 
Что начертили нам Платон и Плиний. 
Прилежную природу естества 

Он понимал, и общий знаменатель 
Он отыскал для трав, зверей и птиц: 
Их имя (форму, суть). Когда б Создатель 

Нас мастерил без видимых границ, 
Одним мазком, не уточнив детали 
(Цвет глаз, размер, кому годимся в корм), 

Мы все бы, не имея точных форм, 
Переливались и перетекали 
Из маски в маску. Жизнь была б легка. 

Но мир отлит в ином материале, 
И постоянна форма у цветка, 
Какие пчелы бы ни посещали 

Его тычинки. Личность, суть, идея - 
Их помнят и лопух, и орхидея. 


Remembering about Time



ЛЕВЕНГУК

Oдно я знаю - Левенгук был прав, 
И он был гений. В часовом стекле заснули 
Какие-то округлые зверьки. 
Он их прибавил к сонму зверей и трав. 

Он их зарисовал, как детские кривули, 
Они глядят и дышат, как живые. 
Под линзою живут они, создания 
Одни, потом другие. Сознания 
Они не знают и тоски. 

Бредут, передвигаются прыжком, 
И кувырком, и кавардаком, 
Как бы актеры в круге световом, 
Но все с обратным знаком 
И в представлении живом. 
Их жизнь наивна и смутна, 
И чудна, чужда нам она. 

Вот эти разделились пополам, 
Подруга чествует подругу, 
И празднуют, и носятся по кругу, 
Как резвые подростки. 

А вот иные, резко водяные, 
И дышат под водой, дудя в свои отростки – 
Водя вокруг усами осторожно. 

Ну, в зоопарке – лев или питон, 
Так это зверь – вполне понятен он. 
А эти? Удивляться только можно. 

А все же интересно – 
Подвешены в воде, 
О чем толкуют, неивестно, 
Скользят, не зная как, зачем и где. 

Им смысла не дано, ни юмора, ни толка, 
Толкаются, как стая комаров, 
Ресницами метут, ну что твоя метелка, 
Сгребая мелкий мусор, 
Оставшийся неприбранным 
Со времени создания миров. 

Луч высветил под линзою до дна, 
В стекло проника испарений вьюга, 
И сухо стало в линзе часовой. 

И пересохло время. Левенгук 
Сидел, винты крутил, качая головой. 

Остались только карандашные наброски 
Существ, что жили во времена потопа 
И до изобретенья микроскопа. 


Remembering about Time



ФАБР

(сонет)

«Инстинкт, конечно, слеп» - так пишет добрый Фабр 
В томах, как Брем, с младенчества знакомых. 
Не глуп и не умен, не робок и не храбр - 
А просто слеп. Все, как у насекомых. 

И ныне, разгадав набор абракадабр, 
Как ход жука в стволе, застрявший в хромосомах, 
Мы зрим, как ген с инстинктом пляшут данс-макабр, 
Где каждый новый шаг предполагает промах. 

На юге Франции – полуденная нега, 
Там хор цикад средь виноградников незрим. 
Фабр пишет: «слеп инстинкт. Он – альфа и омега.» 

И на мгновение почти неощутим 
Тот век, где хвалится и ижицей, и азом 
Побочное дитя инстинкта – разум. 


Remembering about Time



СТРОКИ

О строках нерожденных и неспетых 
Молись, поэт, забыв свой стыд и страх; 
Они сверкнут в забвения волнах, 
Дождем растают в бурных Летах, 

Как молния, на миг откроют лик, 
Раскатятся в груди подобно грому, 
И ключевой водою на язык 
Придут тебе - или другому.


Remembering about Time



ПЕСНЯ ПУТИ

Как всадник уставший, упавший у ног истукана, 
Бродя по Вселенной, пытайся понять ее суть; 
Трещат автоматы, толпа коронует тирана, 
А значит, мы завтра опять отправляемся в путь. 

Смычок переломлен, оборваны струны, расщеплена дека, 
Но наши затвержены строки, и кони быстры; 
В тени облаков и вдали от оков, дети нового века, 
Как прежде следим за течением вечной игры. 

Богов и героев мелькают знакомые лики, 
Дождь падает в почвы, вобравшие стоны и прах, 
И солнце бросает на скалы неровные блики, 
Светя сквозь листву, заходя в Элизийских полях. 

На запад, мой друг! Не Озириса путь, не Астарты, 
Не призрачность радужных слов с гималайских вершин – 
Наш век развернет перед нами забытые карты 
Путей, недоступных для смрадных пехотных машин. 

За дверью откроется дверь в неизвестную вечность, 
Не раз и не два тот знакомый мотив повторя; 
Мы нашей судьбе бесталанной простим бессердечность, 
Летя над землею в бесснежном конце ноября. 
 


Remembering about Time



TEOРЕМА

А. и Б. Стругацким

Костровище от стана цыганского 
Пеленой заметает зима; 
Teoрема Астеева-Ганского 
Посложней теоремы Ферма. 

Утверждает она, что движение 
В этом мире вообще не дано: 
Только буйное воображение 
Kрутит мир, словно ленту в кино. 

Объясняет невзрачная книжица – 
Бледный шрифт, пара сотен тираж – 
Что Вселенная вовсе не движется, 
А дрожит, как пустынный мираж. 

Амплитудой такого дрожания 
Обьясняются Бог и весна, 
Не дано нам ни воли, ни знания, 
И действителъность нам не дана. 

Так, надежду и веру отсеяв, 
Словно призрак, возникший в дверях, 
Нам поведал ослепший Астеев, 
Тот, что сгинул давно в лагерях. 

И у Ганского формулы четки: 
Чтобы в них ни значка не забыть, 
Он диктует с хароновой лодки, 
Размотав ариаднину нить. 

Доказательство это красиво: 
Значит, в зеркале нету лица; 
Изначального не было взрыва; 
Теплового не будет конца. 

И не надо движения, ибо 
Нас ничто не избавит от мук - 
Что ж, за правду мы скажем спасибо 
Двум пророкам российских наук! 

Грянем песню да купим шампанского, 
Впереди только тьма да мороз, 
Teoрема Астеева-Ганского 
Навсегда разрешила вопрос! 

(6 февраля 2000) 
 


Remembering about Time



СВОБОДА

Мы случайно явились на свет 
Ненадежною горсткой углей 
Среди мертвых частиц и планет, 
На поверхности волн и полей. 

И ни оперы наши, ни оды, 
Ни сознание, ни бытие 
Не изменят законов природы, 
Вековых начертаний ее, 
И не сдвинет ее рычагов 
Своеволие наших шагов. 

Спросим: есть ли свобода у Бога? 
Ну, а нам-то не все ли равно? 
Нам такая досталась дорога, 
Где свободы вообще не дано. 

Есть на уровне генов свобода, 
Но она порождает урода. 

Основной генетический код 
Не включает гражданских свобод, 
И его проявленья никак 
Не зависят от наших желаний. 

Есть свобода на уровне тканей, 
Но она называется: рак. 

(9 февраля 2000) 


Remembering about Time


 
СОН

А. Вертинскому Время плещет холодной рекою.
Шум базаров да запах аптеки. 
Нам закапает Оле-Лукойе 
Сонный сок под усталые веки. 

Сок цветов, покрывающих поле, 
Сладко пахнущих, желтых и черных. 
Не печалься, заботливый Оле: 
Мы заснули давно без снотворных. 

Нас не тронет падение Рима, 
Не разбудят ни сказки, ни были, 
И по слою нестертого грима 
Мы покроемся маскою пыли. 

Мы останемся мраморно-немы, 
Нас не тронут архангелов трубы, 
И прекрасные наши поэмы 
В свет не выйдут сквозь сжатые губы. 

Сон племен, позабывших о боли, 
Сон цветов, позабывших о лете. 
Бесконечное снежное поле 
На потухшей, притихшей планете. 

(28 февраля 2000) 


Remembering about Time



РИМ

There is a world elsewhere.
(Shakespeare, Coriolanus)
Есть мир за пределами звука, 
Его не опишут слова. 
Стрела вылетает из лука, 
Упрямо дрожит тетива. 

А дальше – черта огневая, 
Где стерлись иные черты. 
Есть Рим за пределами рая, 
И рай – за пределом мечты. 

Слова, и пространства, и годы 
Сотрутся, истлеют, уйдут. 
Есть мир за пределом природы, 
За кромкою наших минут. 

Так молния в небе хранима, 
Разрядом пронизана тьма. 
Есть мир за пределами Рима, 
И Рим – за пределом ума. 

(15 марта 2000) 


Remembering about Time



РАЗУМ

Как воспитатель или страж, 
Нас охраняет разум наш. 
От легкой гибели мгновенной, 
От созерцания в огне 
Границ и участи Вселенной, 
И от проекции вовне 
Мотивов жизни повседневной 
Нас бережет старатель гневный, 
Наш добрый разум. Но во сне 
Усталость ослабляет стражу, 
И мир осуществляет кражу. 
Летим неведомо куда, 
Раскрыв бездонные глаза. 
В них - золотые города, 
Небес свинец и бирюза, 
И моря темная слюда. 

(22-23 мая 2000) 


Remembering about Time



МОНОЛОГ

1.
Я спал, и необычные виденья 
Пришли ко мне. Ведь как во сне бывает? 
Заговоришь нелепым языком, 
Но все понятно. Пятистопным ямбом 
Бред понесешь о всякой чертовщине, 
Шекспировский как будто монолог 
Из Гамлета, из Лира, но слова - 
Не те, и вроде бы вполне похожи, 
Да не о том. А смысла не ищи. 
Сдается, что во сне не надо смысла. 
И наяву его не так-то много, 
Зачем же нужно логику искать 
В перипетиях сна? Все это так… 
Но не во сне ли открывает разум 
Свой «черный ящик»? Так среди обломков, 
На дне, на глубине три тыщи футов, 
Ныряльщики находят эту запись 
Реальных разговоров экипажа, 
Когда и самолет, и пассажиры, 
И мрачный бедолага-террорист 
Поглощены уже немой пучиной? 
Быть может, мимо нас несутся сны, 
А мы, заснув, отдавшись их потоку 
Несем свои слепые отраженья 
По бесконечным лестницам дворцовым, 
По площадям знакомых городов. 

2.
Во сне мне подчинялся небосвод, 
И не один, а все, на всех планетах. 
Душа открылась в птицах и в предметах, 
И генов я познал несложный код. 
Куда сложней код мыслей и причин 
Любви, добра, жестокости, измены, 
Но и для них свои открыты гены, 
Точней, набор неявных величин. 
Здесь нету выдумке преград. Любая 
Фантазия становится реалом 
Немедленно. У нас для этой цели 
Есть маленький прибор, не больше ногтя. 
Он черпает энергию свою 
Из разных параллельных измерений, 
А те из нашего. Сон явью стал. А явь, 
Насколько я ее воспринимаю, 
Близка ко сну. Но четких нет границ 
Ни меж небытием и бытием, 
Ни между чередою поколений. 
Не учимся мы и не узнаем, 
А просто проникаем в суть явлений. 
Так мрамор Греции и стар, и вечен. 
Так обо всем, что в голову придет, 
Поет поэт, беззлобен и беспечен, 
Пока ему конец не настает. 

3.
Здесь нет Европы. Из безмолвных вод 
Торчат вершины редких небоскребов, 
Но люди одолели всех микробов. 
Светила дружно совершают ход, 
Послушны нотам наших калькуляций, 
И дружен шаг Обьединенных Наций, 
И каждый клон имеет свой приплод, 
И люди вечны. Нету им предела. 
Они теперь бесстрастнее травы. 
Афиной из Зевесовой главы 
Выходит новый вид любого тела. 
Всех воскресили. Души и тела 
Распределили ровно по Вселенной. 
И нету больше ни добра, ни зла. 
Мир в тишине купается, блаженный. 
Планет и лун не движется конвой. 
Попал я в сон. Возможно, и не в свой. 

4.
Как лексикон для нужых измерений 
Создать на многих, новых языках? 
Есть языку естественный предел. 
Как немощный набор местоимений 
Мешает нам! Вот, говорим «они», 
А кто - они? В отличие от «мы», 
Так надо понимать. Что ж «их» и «нас» 
Так качественно, жестко разделяет? 
Лишь два местоименья в языке, 
А больше нет, и выбор ограничен. 
«Они» - те, кто не «мы». Не в этом ли 
Причина всевозможных разногласий, 
Конфликтов, войн, резни религиозной, 
Братоубийственной? Два кратких слова, 
Два выжженных в мозгу сигнальных знака, 
Две униформы слов: «они» и «мы». 
Вот так устроен мозг. Ему язык 
Предписывает, как смотреть на мир. 
Я слышал, что в наречияx альпийских 
Есть сотни слов для разных типов скал; 
А племена, что кормят мхом оленей, 
Имеют двести слов для разных видов 
Съедобных мхов. Не так ли б мы могли 
Придумать двести, сто местоимений 
Для описанья степеней, градаций 
Взаимоотношения людей? 
Или важнее скалы или мхи 
Наивным племенам гиперборейцев, 
Чем среди нас - взаимопониманье? 

5.
Вы, зрители, глядящие на сцену 
С недоуменьем и негодованьем, 
Считаете реальными себя, 
А нас, актеров, призраками, странной, 
Если не скверной, прихотью урода- 
Писателя; вы, судьи поневоле, 
Со мною замкнуты в отдельном кванте 
Пространства-времени. Кто ж вас заставил 
Прийти сюда, купить билет, терпеть 
Нелепость драматических, прелестных, 
Безумных слов? Кто в вас вложил идею 
О том, что вы вольны, и своевольны 
Жить настоящей жизнью, а актер, 
Напротив, затвердил свой текст прилежно, 
Не отклоняясь от привычной роли? 
Скажите мне: кто вам сказал (а вы, 
Естественно, поверили), что здесь, 
В театре, каждый вечер снова 
Мы повторяем точно те же речи? 
Как это знать? Вас не было же здесь. 
Вам это знанье вовсе недоступно. 
Иначе вам пришлось бы заплатить 
Вчерашнего билета ту же цену; 
Позавчерашнего; и ваши деньги 
Все вышли бы задолго до того, 
Как вы себе смогли бы доказать, 
Что вправду каждый вечер мы, актеры, 
Играем ту же роль и тот же текст, 
Как автомат, послушно произносим. 
А верить сообщениям других 
О том, что здесь играют ту же пьесу, 
И каждый день - помилуйте, смешно. 
Мы с вами знаем: мнения других 
Не стоят многого. Когда бы мы 
Им доверяли, что бы в нашей жизни 
Могли б мы правдой искренне считать? 
Нет, человеку свойствен ощущений 
Первичный жар и трепет сенсуальный: 
Вкусить, лизнуть, понюхать, прикоснуться 
Трепещущей рукою, жадным глазом 
Увидеть самому. Порой обжечься, 
Но убедиться лично. Эта жажда 
Нас гонит за пределы наших стен, 
По пыльным тропам, снежным переходам, 
Альпийским ледникам, морским пучинам, 
К зеленым островам земли заморской; 
Увидеть самому… Но и тогда, 
Когда все чувства, испытав, насытишь, 
И мозг экзамен правды заключит, 
Как знать, что нам все это не приснилось? 
Тут заковыка в парадоксе Бора: 
Чем ближе ты к объекту измерений, 
Тем неопределенность результата 
Сильнее, и тем знание твое 
Неяснее про этого объекта. 
Чем ближе ты к нему, тем фокус твой 
Расплывчатей, и контуры предмета 
Сливаются с пуантилистским фоном; 
Смущается и комкает язык 
Случайный звон и вид характеристик, 
И гаснет пламя газовой горелки 
На мраморном столе лабораторном. 
Такая нам действительность дана: 
Не отличишь реальность ото сна. 
Пустое!.. 

(18 июня 2000) 


Remembering about Time



ЭЛЕГИЯ

В смурной ландшафт двухтысячного года 
Вплелся мотив старинных, прошлых драм 
(Драхм греческих). Косней, моя природа; 
Чертополох, не пропадай, упрям! 
С благооткрытой толщи небосвода 
Лови мембраной клеток нужный луч, 
И расцветай, невянут и колюч. 
Сули Улиссу рок в морской пустыне, 
Луна, чей лик щербатый все ясней! 
Но что-то нам осталось от латыни 
(Хотя мы и не говорим на ней) - 
Быть может, жесткость фибров и корней, 
Что связывают время и пространство, 
В преемственности видя постоянство. 
На постоялый двор порой зайдя, 
Вглядевшись, мы увидим д'Артаньяна 
За плотною завесою дождя, 
Всего в крови, в себя не приходя 
Героем монархистского романа 
(И россыпи брильянтовых подвесок 
Летят в траву или густой подлесок). 
Весло несем лопатой на плече. 
Жуя свой хлеб, на зрелища глазея, 
Нет недостатка в новой саранче, 
ТV принял ключи от Колизея, 
Упрямый Фрейд сидит на каланче. 
Пал Рим. Балканизирует Европа. 
Тепло. Пот каплет на панель лаптопа. 
Загнали мы в компьютер силикон 
(Что углероду чужд, как турок греку), 
Его ж не боги дали человеку, 
А превзойдя естественный закон, 
Старатель вымыл, сам по пояс в реку. 
За ним уже полмира по реке 
Зашлепало с мобильником в руке. 
Но что же наш больной? насколько плох? 
Кой черт понес нас на свою галеру? 
Ужели мы наследуем примеру 
Скелетно-динозавровых эпох, 
В музеях, по Линнею и Мольеру, 
Заняв стеклянный ящик твари редкой 
Под «Ч. разумный» блеклой этикеткой? 
Не выручат ни Данте, ни Шекспир, 
Ни рай, ни ад. Сожжен наш старый «Глобус», 
И некому сказать «авек плезир»; 
Сожрет ли нас дотла чумной микробус, 
Мир чувственный затерт до черных дыр. 
Из всех карманов вылезают фиги - 
А все же я ищу забвенье в книге. 
Но те ли я слова читал когда-то, 
Что вызовет усталый мой дисплей? 
Те отблики то пастбищ, то полей, 
Где Популюс и Тилия к закату 
Бегут аллеей лип и тополей 
В той книге - я забыл, в каком году, 
И не пойму, во сне или в бреду. 

(30 июля 2000) 


Remembering about Time



МНОГОЕ НЕЯСНО

(из «Поэмы шотландского замка»)

Как наших снов не помним мы ни слова, 
(из пустоты сочится время снова, 
перерастая в гул сплошной, единый 
над россыпью домов и гаражей, 
тягучею, сухою паутиной 
лепясь к карнизам гнездами стрижей), 
так наше время движется проворно, 
над бездною стремглав летя, покорно 
течению воздушного стекла; 
так скачет монотонная игла 
в руках швеи; так грамотой стежка 
ложится жизни нужная строка. 

Сплети ковер из ниток пустоты; 
пусть остывает он пока, а ты 
в старинной форме новый слог отлей, 
дай новой жизни место в старых нотах; 
в окне вагона, на иных широтах, 
звук извлеки из стынущих полей 
октябрьским утром, где едва видна 
вибрацией клинка толедской стали 
над свежим снегом чистая волна 
физических полей твоей печали; 
где жизнеописание пути 
не прочитать и не перевести. 

Вверх по спирали лестницы дворцовой 
уходит век, и нарастает новый; 
но мы не властны над своими снами: 
вот этот текст, попавший в руки мне, 
написан точно теми письменами, 
которые увиделись во сне: 
на свежей глине чистые следы 
разлившейся рекой еще не смыты; 
в кусках гранита отблески слюды; 
песчаника осадочные плиты 
с включениями листьев и костей - 
страницы прошлых свежих новостей. 

Слов не хватает в русском языке, 
исчерпаны молитвы и поэты, 
и ненадежны томы словаря. 
Блеснет порою что-то на песке 
случайною частицей янтаря 
у самого прибоя мутной Леты; 
желанное, мелькнет из-под волны 
то самое, приснившееся, слово - 
но скроется, и не найти иного; 
глаза слезятся, строчки не видны; 
исчеркана бумага после сна, 
слипаются чужие имена. 

(12 августа 2000 
Хантингтон) 
 
 




Remembering about Time

______________________________________________________________________